«О милосердии» В году со мной приключилась беда. Шел по улице, поскользнулся и упал... Упал неудачно, хуже и некуда: сломал себе нос, рука выскочила в плече, повисла плетью. Было это примерно в семь часов вечера. В центре города, на Кировском проспекте, недалеко от дома, где живу. С большим трудом поднялся, забрел в ближайший подъезд. Я чувствовал, что держусь шоковым состоянием, боль накатывает все сильнее и надо быстро что-то сделать. Решил повернуть назад, домой.

Я шел по улице. Хорошо помню этот путь метров примерно четыреста. Народу на улице было много. Навстречу женщина с девочкой, какая-то парочка, пожилая женщина, мужчина, молодые ребята, все они вначале с любопытством взглядывали на меня, а потом отводили глаза, отворачивались. Хоть бы кто на этом пути подошел ко мне, спросил, что со мной, не нужно ли Я запомнил лица многих людей, — видимо, безотчетным непониманием, обостренным ожиданием

Боль путала сознание, но я понимал, что, если лягу сейчас на тротуаре, преспокойно будут перешагивать через меня, обходить. Надо добираться до дома. Так никто мне и не

Позже я раздумывал над этой историей. Значит, пройти мимо, не ввязываться, не тратить времени, сил, «меня это не касается» стало чувством привычным? С горечью вспоминая этих людей, поначалу злился, обвинял, недоумевал, потом стал вспоминать самого себя. Уличая себя, понимал, насколько в нашей жизни привычно стало это чувство, как оно пригрелось, незаметно укоренилось.

Я не собираюсь оглашать очередные жалобы на порчу нравов. Уровень снижения нашей отзывчивости заставил, однако» призадуматься. Персонально виноватых нет. Кого винить? Оглянулся — и причин видимых не нашел.

Раздумывая, вспоминал фронтовое время, когда в голодной окопной вахней жизни исключено было, чтобы при виде раненого пройти мимо него. Из твоей части, из другой — было невозможно, чтобы кто-то отвернулся, сделал вид, что не заметил тащили на себе, перевязывали, подвозили... Кое-кто, может, и нарушал этот закон фронтовой жизни, так ведь были и дезертиры, и самострелы. Но не о них речь, мы сейчас — о главных жизненных правилах той поры.

Я не знаю рецептов для проявления необходимого всем нам взаимопонимания, но уверен, что только из общего нашего понимания проблемы могут возникнуть какие-то конкретные выходы. Один человек — я, например, — может только бить в этот колокол тревоги и просить всех проникнуться ею и подумать, что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизнь.

(Д.Гранин)

(из сборника текстов по грамотности чтения)

1.Типы речи в тексте:

А) рассуждение и повествование

В) описание и описание

С) описание

D) рассуждение

Е) повествование

2. Главная проблема общества, по мнению автора рассуждения

А) Один человек — я, например, — может только бить в этот колокол тревоги

В) Уровень снижения нашей отзывчивости заставил, однако» призадуматься.

С) Персонально виноватых нет.

D) что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизнь

Е) Один человек — я, например, — может просить всех проникнуться ею и подумать

3.Вопрос, который ставит Д. Гранин перед обществом

А) что же сделать?

В) Что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизнь?

С) раздумывал над этой историей

D) Кого винить?

Е) спросили хотя бы, в чём дело?

4.Вывод, сделанный автором

А) причин видимых не нашёл

В) Я не знаю рецептов для проявления необходимого всем нам взаимопонимания

С) Уверен, что только из общего нашего понимания проблемы могут возникнуть какие-то конкретные выходы.

D) не не спросили хотя бы, в чём дело.

Е) поначалу злился, обвинял, недоумевал, потом стал вспоминать самого себя.

5. Д Гранин примеряет главные жизненные правила военной поры к нынешнему времени в ряду словосочетаний

А) исключено было пройти мимо, невозможно …отвернуться, сделать вид, что не заметил тащили на себе

В) держусь шоковым состоянием, запомнил лица многих людей

С) заставил призадуматься, с горечью вспоминая этих людей

D) хорошо помню этот путь, потом отводили глаза, отворачивались

Е) вспоминал фронтовое время, нарушал закон фронтовой жизни

​