Если бы я была волшебницей, я бы все хорошие и добрые мечты превратила в реальность. Я бы сделала детей счастливыми, чтобы у всех были мамы и папы. Каждая семья была бы крепкая, дружная, и они бы жили всегда вместе и никогда не растовались. Благодаря моим волшебным силам, попробовала бы сделать мир во всём мире, чтобы больше никогда не было войны, и люди уважали и ценили друг друга.
Благодаря моему волшебству я бы сделала уроки интересней. На уроке географии мы бы путешествовали по миру. А на уроке художественное воспитание (рисование) нам урок рассказывали сами художники. Свои произведения, на уроке литературы, поясняли поэты или писатели. Тогда бы уроки стали интересней. Ну, а самое главное я сделала так, чтобы была справедливость! Еще сделала бы много добрых дел, например: пожертвовала бы для нищих и малоимущих, потому что пожертвование-это нравственная норма отдать часть того, сто имеешь.
Молодой отец строго выговаривает четырёхлетней дочке за то, что она выбежала во двор без спросу и едва не попала под машину вполне серьёзно говорит он крохе, – можешь гулять, но поставь в известность меня или маму. Сие – не выдумка фельетониста, но подлинный, ненароком подслушанный разговор. Или серьёзно пишут в статье о работе экипажа космической станции: «Производился забор (!) проб выдыхаемого воздуха». Этот забор не залетел бы в космос, если бы не стеснялись сказать попросту: космонавты брали пробы. Но нет, несолидно! Слышишь, видишь, читаешь такое – и хочется снова и снова бить в набат, взывать, умолять, уговаривать: БЕРЕГИСЬ КАНЦЕЛЯРИТА! Это – самая распространённая, самая злокачественная болезнь нашей речи. Когда-то редкостный знаток русского языка и чудодей слова Корней Иванович Чуковский заклеймил её точным, убийственным названием. Статья его так и называлась – «Канцелярит», и прозвучала она поистине как SOS. Не решаюсь сказать, что то был глас вопиющего в пустыне: к счастью, есть рыцари, которые, не щадя сил, сражаются за честь Слова. Но, увы, надо посмотреть правде в глаза: канцелярит не сдаётся, он наступает, ширится. Это окаянный и зловредный недуг нашей речи. Быстро разрастаются чужеродные, губительные клетки – постылые штампы, которые не несут ни мысли, ни чувства, ни на грош информации, а лишь забивают и угнетают живое, полезное ядро. Мы настолько отравлены канцеляритом, что порою начисто теряем чувство юмора.В сотый раз спросим себя: кто же должен прививать людям вкус, чувство меры, бережное отношение к родному языку? А заодно – и уважительное отношение к человеку, с которым разговариваешь? Кто, если не мы?
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
