Объяснение:
Послала утка утят ловить рыбок на озеро. Один утёнок увидел на берегу маленькую кружечку под елочкой. В кружечке плавала рыбка. Её поймал мальчик плетёные сачком.Рыбка красная пёрышки белые, изо рта два усика светились, по бокам тёмные полоски,на гребешке пятнышко,как чёрный глаз.
Утенку стало жалко рыбку. Он позвал своих братьев, что бы те ему перенести кружечку до озера. Когда те пришли Они взяли своими клювиками за края чашечки и понесли до озера. Они поднесли рыбку к воде и та прыгнула в воду. Поблагодарила утят за и уплыта.
Феномен власти многомерен. Не то что исчерпать, а и достаточно полно проследить, обозреть его в одной работе не представляется возможным. Власть вездесуща, всеобъемлюща; она пронизывает, пропитывает нас. Власть – это мы, наша исходная, извечная, непреодолимая погруженность в рукотворную среду обитания с экзистенциально и социально значимыми институтами, устоями, многочисленными, многоразличными условностями, типами отправления «роевой жизни». В отличие от примитивного животнообразного водительства, верховенства, привычки, спонтанных позывов первенствовать власть – сдобренная цивильностью, облагороженная порожденная внутренней организованностью, иерархированностью человеческих самопроявлений, которые реализуются в контексте заданных на них отношений побуждения и принуждения, управления и контроля, подчинения и соподчинения, координации и субординации, зависимости, взаимозависимости и полной и частичной независимости, т. е. всего того, в границах, (при явном и скрытом, однако, активном участии) чего развертывается обмен деятельностью, обработка людьми друг друга. Хотим или не хотим, но всегда и везде мы вовлечены, встроены в отношения власти: в любви и неприязни, с близко и мало знакомыми, дома и вне его, самоутверждаясь, мы обуреваемы наклонностью доминировать. Эта наклонность рождает власть.
***
Одно дело – стяжать власть, другое – ею распоряжаться. Последнее предполагает искусство встраиваться во всегда высокий темп жизненных изменений и формировать инструменты их контроля, осуществляя прямую и косвенную регуляцию взаимодействий людей и поддерживая оптимальный ритм общественного существования. Чтобы нетерпение не обгоняло возможность, чтобы доминирование не обращалось в мелочную борьбу и месть, чтобы личность, обретя бразды правления, сохраняла «вертикальное положение», не погрязая в страстишках, полезно придерживаться неких исконно существенных принципов власти. Переходя к их описанию, подчеркнем лишь, что данные нормативные основоположения, как и все и всякие «общие места», разумеется, утрачивают черты истины, однако, допуская изъятия и нюансы, оказываются капитальными, если брать их вместе, проводя применительно к различным контекстам соответствующие спецификации.
Принцип сохранения. Отношение к власти как преимущественной, едва не единственно подлинной ценности. Аналогично традиционным законам сохранения, фиксирующим инвариантность численных значений некоторых величин относительно функции времени, данный принцип выражает требование стабильности, воспроизводимости, пролонгируемости власти, ее независимости, неколебимости, незыблемости ко всякого рода перипетиям (перестройки, возмущения, изменения) текущей жизни. Главное здесь – удержание и умножение власти всевозможными С властью собственноручно, добровольно не расстаются – за власть борются. До конца. Акцентуируя это, Т. Гоббс вводил постулат максимизации собственной власти (жажда власти как логическое резюме внутренних сознательных стремлений), характеризующий имманентный строй homo politicus (человек политический). Принцип сохранения власти, поддерживаемый интенцией усиления влияния, по определению – силовой показатель. Во многом, если не во всем, он предопределяет конъюнктурность, имморальность, т. е., по гамбургскому счету, криминальность феномена власти.
