[Куплет 1: Jimin]
Modeun ge gunggeumhae How’s your day
Мне интересно всё. Как твой день?
Oh, tell me (oh yeah oh yeah, ah yeah ah yeah)
Оу, расскажи мне! (Оу, да, оу, да, оу, да, оу, да)
Mwoga neol haengbokhage haneunji
Что делает тебя счастливой?
Oh, text me (oh yeah oh yeah, oh yeah oh yeah)
Оу, напиши мне! (Оу, да, оу, да, оу, да, оу, да)
[Verse 2: V, Jin]
[Куплет 2: V, Jin]
Your every picture
Каждую твою фотографию
Nae meorimate dugo sipeo oh bae
Я хочу хранить под своей подушкой, оу, милая!
Come be my teacher
Приди и стань моим учителем,
Ne modeun geol da gareuchyeojwo
Покажи и объясни мне всё, что касается тебя
ПОЧИТАЙ)) МНОГО ПОЛЕЗНОЙ ИНФЫ
Объяснение:
В третьем выпуске "Известий Всесоюзного Географического Общества" за 1985 г. опубликована статья К. П. Иванова "Взгляды на этнографию или есть ли в советской науке два учения об этносе". Уже заглавие статьи предполагает отрицательный ответ на поставленный вопрос. И действительно, знакомство со статьей показывает, что именно в этом ее смысл и цель.
Известно, что в конце 60-х-начале 70-х годов была опубликована серия статей Л. Н. Гумилева, которая вызвала полемику в журнале "Природа" и в ряде других изданий [1, 4, 6, 14, 1б, 20, 28]. Она показала значительное расхождение точек зрения Л. Н. Гумилева и его оппонентов. В те же и последующие годы теория этноса получила значительное развитие в трудах Ю. В. Бромлея [3, 6, 7, 8, 9] и некоторых других авторов, и, что очень важно, она реализовалась во многих исследованиях советских этнографов [17, 19, 21, 29, 32, 33, 34, 36, 37, 38, 40, 41 и др.].
Уже в начале 70-х годов различие точек зрения было очевидно, и оно не скрывалось авторами, писавшими на эти темы, в том числе и самим Л. Н. Гумилевым. Собственно, если бы это было не так, то не было бы предмета дискуссии. Произошло ли в последующие годы что-нибудь такое, что заставило бы пересмотреть вполне сложившиеся концепции или по-иному оценить их? Думаем, что нет. Развитие конкретных и обобщающих работ советских этнографов показывает правильность и научную продуктивность той концепции этноса, которая господствует в советской этнографии и этнографии социалистических стран и наиболее значительный теоретический вклад в которую принадлежит, несомненно, академику Ю. В. Бромлею. Поэтому статья К. П. Иванова удивляет и настораживает. Настораживает она, так как замазывание разногласий, сглаживание противоречий еще никогда не приносили пользу науке.
В соответствии со своим замыслом автор вовсе не стремится вспомнить о том, что концепция Л. Н. Гумилева подвергалась достаточно острой и принципиальной критике, и тем более не приводит аргументы тех, кто в этой критике участвовал. Он строит свою статью не на сопоставлении концепций, а на сопоставлении отдельных терминов, формулировок и цитат, в которых находит совпадения.
Нет смысла останавливаться на всех подобных совпадениях. Некоторые из них закономерны, т. е. речь идет об очевидных вещах, другие - более или менее случайны. "Совпадают" вырванные из контекста слова, а не смысл и ход рассуждений.
Главные различия во взглядах Ю. В. Бромлея и Л. Н. Гумилева заключаются в понимании глубинной сути этноса. Их точки зрения в данном отношении отличаются кардинальным образом.
