Ход размышлений известного пушкиниста С. Бонди более чем странен, потому что весь роман насыщен как раз конкретными идеями, которые А. С. Пушкин проговаривает открытым текстом. Выводы известного пушкиниста справедливые, остаётся посожалеть, что ему пришлось внимательно всматриваться в текст романа, чтобы узреть очевидное. Например:
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил. (1 глава, XXX стих)
Условий света свергнув бремя... (1 глава, ХЬУ стих)
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей...
<...>
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызёт. (1 глава, ХЬУ1 стих)
От хладного разврата света
Ещё увянуть не успев... (2 глава, VII стих)
Их разговор благоразумный
О сенокосе, о вине,
О псарне, о своей родне,
Конечно, не блистал ни чувством,
Ни поэтическим огнём,
Ни остротою, ни умом,
Ни общежития искусством;
Но разговор их милых жён
Гораздо меньше был умён. (2 глава, XI стих)
А нынче все умы в тумане,
Мораль на нас наводит сон,
Порок любезен — и в романе,
И там уж торжествует он. (3 глава, XI стих)
Враги его, друзья его
(Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей нас, боже! (4 глава, XVIII стих)
И так далее по тексту.
Размышления пушкиниста В. Непомнящего ярко иллюстрируют мысль о том, какие ляпы получаются, когда человек заранее знает, какой результат он должен получить, в результате чего подгоняет всё исследование под заданную формулу. Нигде в «Евгении Онегине» мы не находим упоминаний о религии. Естественно, все герои романа — люди верующие, по крайней мере, формально выполняющие церковные обряды. Но абсолютно непонятно, на каком основании пушкинист В. Непомнящий приписывает Пушкину постановку именно религиозной проблемы как основной проблемы романа.Сравнивая взгляды на Евгения Онегина двух знаменитый критиков — Белинского и Писарева, надо сразу отметить следующее: то, что говорит Писарев, — правда, но очень узкая и злобная. Этот критик далёк от спокойного рассмотрения персонажа, он пышет к нему недоверием и неприязнью. Естественно, в такой ситуации шансов оправдаться у Онегина немного.
Критика Белинского намного более интеллектуальна и проницательна. Виссарион Григорьевич тонко подмечает психологические особенности рассматриваемого характера и его взаимоотношений с окружающим миром. Его подход к Онегину можно назвать диалектическим, то есть учитывающим всю совокупность факторов в их взаимной связи и последовательности.
Растение входит в ежедневный рацион японцев и занимает первое место по площади посева среди овощных культур в Японии. Кроме Японии возделывается во многих других странах Юго-Восточной Азии, Европы, Америки. Садоводами-любителями выращивается и в России.
Дайкон — важный ингредиент японской кухни. Дайкон может мариноваться в уксусе, в сыром виде подаётся в салатах и как гарнир для сашими. Тёртый дайкон часто используется как гарнир для жареной рыбы (якидзакана), для натто и соба, с блюдами типа тэмпура. Приготовленный дайкон часто входит в состав супа мисо или подаётся с тушёным мясом. В некоторых префектурах Японии традиционно принято подавать дайкон в тушёном виде с кальмаром или осьминогом.
Мелко порезанный просушенный дайкон называют кирибоси дайкон (яп. 切干大根), что буквально означает «шинкованный дайкон». Для сохранения запаса овощей на зиму принято осенью проводить засолку дайкона. Один из самых популярных консервации и одноимённое блюдо называются такуан (яп. 沢庵).
Тушёный в бульоне из соевого соуса и даси дайкон — неотъемлемая составляющая такого стереотипно зимнего блюда как одэн.
Молодые листья дайкона съедобны и могут рассматриваться как листовой овощ. Однако листья дайкона не продаются в магазинах из-за сложностей хранения и транспортировки, они быстро желтеют и обычно удаляются с корнеплодов перед отправкой в магазин. Свежие побеги дайкона (каиварэ) — популярный гарнир для салатов и суши. В японских деревнях листья и побеги дайкона шинкуют и запаривают вместе с рисом, или квасят как капусту и используют в супах и салатах.
В китайской кухне дайкон используется во множестве блюд, часто готовится с мясом и грибами шиитаке, как простое семейное блюдо.
Корейское название японской редьки — му (кор. 무). В корейской кухне она часто солится, корейское название солёного дайкона — танмуджи (кор. 단무지), это аналог японского такуана. Часто используется в приготовлении кимбап и в различных рецептах кимчи.
Засоленный дайкон (monla gyin) популярен в Бирме как самостоятельное блюдо или в составе салата.
В восточноевропейских кухнях дайкон известен как «белая редька», подаётся в салатах на растительном масле, иногда со сметаной или сливками.
Японская редька находит применение во многих национальных кухнях, например, помимо упомянутых — во вьетнамской, тибетской и индийской.
Пищевая ценностьПравить
