— Что за глупый мальчишка! — воскликнул мельник. — Право, не знаю, какой толк посылать тебя в школу. Ты там, как видно, ничему не научился. Ведь если бы Ганс пришел сюда к нам и увидал бы наш теплый очаг, наш добрый ужин и славный бочонок красного вина, он позавидовал бы нам, а зависть — это самая ужасная вещь на свете и может испортить характер любого человека. Нет уж, я не допущу, чтобы характер у Ганса испортился. Я его лучший друг и всегда буду зорко следить, чтобы он не подвергался соблазну. Притом, если бы Ганс пришел сюда, он попросил бы у меня отпустить ему в долг немного муки, а я никак не мог бы сделать этого. Мука — мукой, а дружба — дружбой, смешивать их не следует. Ведь и слова эти пишутся различно, и означают они совершенно разные вещи. Это для каждого ясно.
— Как хорошо ты говоришь! — сказала жена мельника, наливая себе большую кружку теплого эля. — Право, я даже чуть не задремала.
— Многие поступают хорошо, — ответил мельник, — но хорошо говорят очень немногие, и это показывает, что уменье говорить — искусство более трудное, а потому и гораздо более ценное.
И он через стол строго посмотрел на своего маленького сына, которому стало так стыдно за себя, что он опустил голову, покраснел и заплакал прямо к себе в чай. Впрочем, он был еще так мал, что его можно простить!
— Тут и конец вашей истории? — спросила Водяная Крыса.
— Разумеется, нет, — ответила Коноплянка. — Это только начало.
