Конвей так и не вспомнил, как он и остальные прибыли в монастырь или как их встретили и повели на территорию. Тонкий воздух походил на сон и соответствовал голубоватому небу. С каждым вздохом и каждым взглядом он испытывал глубокое расслабляющее чувство, которое заставляло его не осознавать беспокойство Мэллинсона, остроумные комментарии Барнарда и мисс Бринклоу, которая выглядела как дама, хорошо подготовленная к худшему. Он почти вспомнил, как удивился, обнаружив внутри монастырь просторный, хорошо теплый и довольно чистый.
Не было времени делать больше, чем замечать эти качества, потому что китаец оставил свой стул с капюшоном и уже шел впереди по разным комнатам. Теперь он был очень мил. «Я должен извиниться, - сказал он, - что оставил вас в пути, но правда в том, что такие путешествия мне не подходят, и я должен позаботиться о себе. Надеюсь, ты не слишком устал?
«Мы справились», - ответил Конвей с натянутой улыбкой.
"Превосходно. А теперь, если вы пойдете со мной, я покажу вам ваши комнаты. Без сомнения, вы хотите ванну. Наше жилье простое, но удобное. Я надеюсь."
В этот момент Барнард, у которого все еще сохранялась одышка, усмехнулся. «Что ж, - выдохнул он, - я пока не могу сказать, что мне нравится твой климат - воздух, кажется, немного прилипает к моей груди, - но тебе определенно открывается прекрасный вид из окон. Нам всем нужно выстраиваться в очередь к туалету, или это американский отель? »
«Я думаю, вы найдете все вполне удовлетворительным, мистер Барнард».
Мисс Бринклоу кивнула. «Я действительно на это надеюсь». «А потом, - продолжал китаец, - для меня будет большой честью, если вы все присоединитесь ко мне за обедом».
Конвей вежливо ответил. Только Мэллинсон не показал своего отношения к таким любезным предложениям. Как и Барнард, он страдал от проблем с дыханием, но теперь, с усилием, он нашел вдохновение, чтобы воскликнуть: «А потом, если вы не возражаете, мы будем планировать побег. Насколько я понимаю, чем скорее, тем лучше.
«Итак, видите ли, - говорил Чанг, - мы менее варвары, чем вы ожидали».
Позднее в тот же вечер Конвей не хотел спорить. Он наслаждался тем приятным ощущением, что его тело расслаблено, но его разум бодрствует, что казалось ему из всех чувств наиболее по-настоящему цивилизованным. Пока что Шангри-Ла была всем, чего он мог желать, определенно больше, чем он мог когда-либо ожидать. В тибетском монастыре было не так уж и странно иметь систему центрального отопления, но то, что он сочетал в себе ванны и очистные сооружения из западной части мира с традициями из восточного мира, показалось ему удивительным и редким. Например, ванна, в которой он недавно купался, была сделана из светло-зеленой керамики из Америки. И все же туземный слуга вымыл его по-китайски, очистив уши, ноздри и нижние веки. В то время он задавался вопросом, получали ли и как его трое товарищей подобное лечение.
Конвей прожил почти десять лет в Китае, а не только в больших городах; и он считал это, учитывая все обстоятельства, самой счастливой частью своей жизни. Ему нравились китайцы, и он чувствовал себя как дома с китайскими манерами. Ему очень нравилась китайская кухня с ее тонкими оттенками вкуса; и его первая трапеза в Шангри-Ла была знакомой.
Конвей так и не вспомнил, как он и остальные прибыли в монастырь или как их встретили и повели на территорию. Тонкий воздух походил на сон и соответствовал голубоватому небу. С каждым вздохом и каждым взглядом он испытывал глубокое расслабляющее чувство, которое заставляло его не осознавать беспокойство Мэллинсона, остроумные комментарии Барнарда и мисс Бринклоу, которая выглядела как дама, хорошо подготовленная к худшему. Он почти вспомнил, как удивился, обнаружив внутри монастырь просторный, хорошо теплый и довольно чистый.
Не было времени делать больше, чем замечать эти качества, потому что китаец оставил свой стул с капюшоном и уже шел впереди по разным комнатам. Теперь он был очень мил. «Я должен извиниться, - сказал он, - что оставил вас в пути, но правда в том, что такие путешествия мне не подходят, и я должен позаботиться о себе. Надеюсь, ты не слишком устал?
«Мы справились», - ответил Конвей с натянутой улыбкой.
"Превосходно. А теперь, если вы пойдете со мной, я покажу вам ваши комнаты. Без сомнения, вы хотите ванну. Наше жилье простое, но удобное. Я надеюсь."
В этот момент Барнард, у которого все еще сохранялась одышка, усмехнулся. «Что ж, - выдохнул он, - я пока не могу сказать, что мне нравится твой климат - воздух, кажется, немного прилипает к моей груди, - но тебе определенно открывается прекрасный вид из окон. Нам всем нужно выстраиваться в очередь к туалету, или это американский отель? »
«Я думаю, вы найдете все вполне удовлетворительным, мистер Барнард».
Мисс Бринклоу кивнула. «Я действительно на это надеюсь». «А потом, - продолжал китаец, - для меня будет большой честью, если вы все присоединитесь ко мне за обедом».
Конвей вежливо ответил. Только Мэллинсон не показал своего отношения к таким любезным предложениям. Как и Барнард, он страдал от проблем с дыханием, но теперь, с усилием, он нашел вдохновение, чтобы воскликнуть: «А потом, если вы не возражаете, мы будем планировать побег. Насколько я понимаю, чем скорее, тем лучше.
«Итак, видите ли, - говорил Чанг, - мы менее варвары, чем вы ожидали».
Позднее в тот же вечер Конвей не хотел спорить. Он наслаждался тем приятным ощущением, что его тело расслаблено, но его разум бодрствует, что казалось ему из всех чувств наиболее по-настоящему цивилизованным. Пока что Шангри-Ла была всем, чего он мог желать, определенно больше, чем он мог когда-либо ожидать. В тибетском монастыре было не так уж и странно иметь систему центрального отопления, но то, что он сочетал в себе ванны и очистные сооружения из западной части мира с традициями из восточного мира, показалось ему удивительным и редким. Например, ванна, в которой он недавно купался, была сделана из светло-зеленой керамики из Америки. И все же туземный слуга вымыл его по-китайски, очистив уши, ноздри и нижние веки. В то время он задавался вопросом, получали ли и как его трое товарищей подобное лечение.
Конвей прожил почти десять лет в Китае, а не только в больших городах; и он считал это, учитывая все обстоятельства, самой счастливой частью своей жизни. Ему нравились китайцы, и он чувствовал себя как дома с китайскими манерами. Ему очень нравилась китайская кухня с ее тонкими оттенками вкуса; и его первая трапеза в Шангри-Ла была знакомой.
