Лондон, середина XVI столетия. В один и тот же день рождаются два мальчика — Том, сын вора Джона Кенти, ютящегося в вонючем тупике Двор Отбросов, и Эдуард, наследник короля Генриха Восьмого. Эдуарда ждёт вся Англия, Том не очень-то нужен даже собственной семье, где только отец-вор и мать-нищенка имеют что-то вроде кровати; к услугам остальных — злобной бабки и сестёр-двойняшек — лишь несколько охапок соломы и обрывки двух-трёх одеял.
В той же трущобе среди всяческого отребья живёт старый священник, который обучает Тома Кенти чтению и письму и даже начаткам латыни, но упоительнее всего стариковские легенды о волшебниках и королях. Том нищенствует не очень усердно, да и законы против по чрезвычайно суровы. Избитый за нерадение отцом и бабкой, голодный (разве что запуганная мать тайком сунет чёрствую корку), лёжа на соломе, рисует он себе сладостные картины из жизни изнеженных принцев. В его игру втягиваются и другие мальчишки со Двора Отбросов: Том — принц, они — двор; все — по строгому церемониалу. Однажды, голодный, избитый, Том забредает к королевскому дворцу и с таким самозабвением взирает сквозь решётчатые ворота на ослепительного принца Уэльского, что часовой отбрасывает его обратно в толпу. Маленький принц гневно вступается за него и приводит его в свои покои. Он расспрашивает Тома о его жизни во Дворе Отбросов, и безнадзорные плебейские забавы представляются ему такими лакомыми, что он предлагает Тому поменяться с ним одеждой. Переодетый принц совершенно неотличим от нищего! Заметив у Тома синяк на руке, он бежит сделать выволочку часовому — и получает затрещину. Толпа, улюлюкая, гонит «полоумного оборванца» по дороге. После долгих мытарств его хватает за плечо огромный пьянчуга — это Джон Кенти.
Тем временем во дворце тревога: принц сошёл с ума, английскую грамоту он ещё помнит, но не узнает даже короля, страшного тирана, но нежного отца. Генрих грозным приказом запрещает любые упоминания о недуге наследника и спешит утвердить его в этом сане. Для этого нужно поскорее казнить подозреваемого в измене гофмаршала Норфолька и назначить нового. Том исполнен ужаса и жалости.
Его учат скрывать свой недуг, но недоразумения сыплются градом, за обедом он пытается пить воду для омовения рук и не знает, имеет ли он право без слуг почесать свой нос. Между тем казнь Норфолька откладывается из-за исчезновения большой государственной печати, переданной принцу Уэльскому. Но Том, разумеется, не может вспомнить, даже как она выглядит, что, однако, не мешает ему сделаться центральной фигурой роскошного празднества на реке.
So...De-extinction is the process of creating an organism which is – or greatly resembles – a member of an extinct species (1). Contemporary biotechnology offers various promising alternatives for achieving this purpose, including the techniques that have already been applied to preserving endangered species (2). De-extinction requires an in-depth study of the biophysical conditions where the species can live and reproduce in relation to other species – including humans – and adapt to the environmental changes. In any case, risk and harm evaluation on the impact of the “re-birth” of species is necessary. There is a number of crucial ethical issues concerning de-extinction. They include the meanings of concepts such as “nature,” “species,” “evolution,” “biodiversity,” “death,” and “wildlife” in relation to human behavior and human impact on nature (3). In 2013, de-extinction became popular through press and public events; the National Geographic devoted a cover story to this topic and presented various possibilities and scenarios about the most suitable candidates. The Revive & Restore network, with the support of TED and in partnership with the National Geographic Society, convened the TEDxDeExtinction conference bringing together conservationists, genetic technology practitioners, scientists, and ethicists (http://www.ted.com/tedx/events/7650). Because the revival of extinct animals inspires imagination (4), de-extinction has been a topic of science fiction novels, such as John Brosnan’s Carnosaur (1984) and Michael Crichton’s Jurassic Park (1990) and their film adaptations.
Following a systematic philosophical and ethical analysis on animal de-extinction in the context of ecological restoration (3), this article analyzes de-extinction from the standpoint of bio-objectification and considers how de-extinction is a case of bio-objectification.
