Для решения систем уравнений нужно либо икс выразить через игрек, либо игрек выразить через икс.
В данном случае легче всего выразить игрек через икс:
6x-y=2 ⇒ -y=2-6x умножаем уравнение на -1 (меняем знаки):
-x+2y=-1 y=-2+6x
-x+2(-2+6x)=-1 y=-2+6*3/11
-x-4+12x=-1 y=-2+18/11
11x=-1+4 y=-22+18/11
11x=3 y=3-/11
x=3/11
ответ: (3/11;3-/11).
При решении игрека нужно было найти общий знаменатель, я нашёл и приписал к числам дополнительный множитель, к -2 это был 11, а к 18
это был 1, но обычно 1 не пишут.
А так, всё понятно? Если что, спроси, я постараюсь ответить на твой вопрос.
«Молитва это вульгаризованная и рационалистически разжиженная позднейшая форма чего-то очень энергичного, активного и сильного: магического заклинания, принуждения бога» (Т. Манн)
Самая первая, самая красивая, мелодичная часть этой повести – молитва героя. Именно такая молитва, не тихая христианская но убеждение, заклинание, попытка слабого, потерянного человека принудить судьбу измениться. Во имя его любви.
При том, такой любви, в которую очень поверить первой любви, в которой разом встретилась та самая девушка, румяная, взволнованная, очень юная «Она» – и еще весна, цветущие деревья, красота мира, воспринятая молодой, впечатлительной душой, и еще вера в светлое будущее, наивная за него борьба. Все то, что было у него и все, что отняли разом. Сама жизнь, которую он потерял, которую нельзя уже вернуть, но он верит, что можно, с одной единственной нити, с Нее, в образ которой измученно сердце соединило все светлое, что сумело сохранить.
Но Бог, в которого герой никогда прежде не верил, конечно, не внемлет молитве и карает героя за нее, не то чтобы жестоко стирает с лица земли, прекращая разом и надежды и муки. Вообще, у Грина очень интересен мотив «молитвы», она предстает, как заклинание, которое может читать лишь избранный. Для всех же остальных это слабость, непозволительное покушение на божественные сферы. Так и здесь. Молитва сломанного тюрьмой человека, искренняя, жалобная, тихая, у которой недостаточно силы, чтобы заставить Бога покориться человеческой воле.
«У него была одна молитва, только одна…»
